towndwarf

Каждый раз, когда в Америке кого-нибудь убьют, вылазят какие-то суровые иммигранты, у которых в подвале оружейный склад, и начинают рассказывать, перевирая всё, урби эт орби, как всё правильно силовики делают, так им, террористам (как их называют аятоллы в Иране) и надо, потому что нечего возражать органам: you must comply!

Я б тут спросил, а хер ли вы сами-то съебали, а не complied, или что, вы по СССР заскучали, когда он "развалился"? Хер их знает; а может быть, эти люди в маразм уже впали, а мы теребим, теребим...

Конечно, разговаривать с ними нет смысла; это, кажется, те же самые люди, которые, лет 20 назад учили понаехов, что нельзя заводить кредитные карточки, потому что банки облапошат, и нельзя покупать дом, потому что на моргидж все деньги уйдут. Потом эти придурки позатихли, и, наверно, сидят уже на своей social security, посасывают лапу - но тут ишь! Леваки начинают своё мнение высказывать! Нельзя!

Я таких мудаков ещё в СССР на самом деле наслушался. Когда на всякое полусвободное слово была дружная партийная реакция: "это антисоветчина!!!"

Короче, надо понимать, что это за кадры.

И два тоже. И три.

Читаю тут мемуары Андрея Болотова. Вот семилетняя война. "Наши в Пруссии".

"Сей генерал, вошед в Пруссию, крайне удивился, увидев делаемые казаками повсюду разорения, пожоги и грабительства, и с досадою принужден был быть свидетелем вех жестокостей и варварств, оказываемых нашими казаками и калмыками против всех военных правил.

    О сих разорениях, к вечному стыду нашему, писали тогда пруссаки в своих реляциях, что как скоро вошли они в Пруссию чрез Олецко, то тотчас, как сей город, так и Голдап со множеством деревень разграбили дочиста, а деревни Монетен, Гарцикен, Данилен и Фридрихсгофен совсем обратили в пепел, умертвив притом и великое множество людей. Далее, что во всех тамошних местах не видно было ничего, кроме огня и дыма; что над женским полом оказываемы были наивеличайшие своевольства и оскорбления; что из сожженной деревни Мопетен ушли было все женщины на озеро, но и там от калмыков в камыше не отсиделись; что пастора Гофмана в Шарейкене измучили они до полусмерти, допытываясь денег, хотя он им давно уже все, что имел из пожитков своих, отдал, и так далее.

    Таковые поступки наших казаков и калмыков по истине приносили нам мало чести, ибо все европейские народы, услышав о таковых варварствах, стали и обо всей нашей армии думать, что она таковая же." src

"Не успеешь приехать в деревню, как рассыплются они по ней, и вместо того чтоб сено скорее в тюки навивать, начнут искать и шарить по всем местам добра и пожитков и никого сыскать не можешь, почему того и смотришь, что наскачут неприятельские гусары и изрубят в рассеянии и беспорядке находящихся." src

(там же про открытие русскими картофеля) 

"Скота и крупного и мелкого, и всякого рода дворовых птиц и живности, а особливо гусей, было преужасное множество, и всегда достать их можно было за весьма дешевую цену. Самых баранов покупали мы иногда только по десяти, а гуся не более как по пяти и по четыре копейки. Все сие продавали нам наши казаки и калмыки, ибо они, рассеваясь повсюду, опустошали немилосердым образом все кругом лежащие селения.
...
Но сколь сие с одной стороны было хорошо, столько с другой худо. За все сие довольствие и кратковременное изобилие, принуждены мы были заплатить весьма дорого, не только претерпенным после самими нами во всем великом оскудении, но и вечным бесславием, какое получили мы чрез то во всем свете. Ибо как все сие сопряжено было с конечным разорением невинных прусских сельских жителей, то сие и подало повод пруссакам к приношению всему свету превеликих и едва ли не справедливых на нас жалоб, что легко можно усмотреть из того, что писали они о том в своих реляциях.

Многим обывателям из единого только легкомыслия и дурости и за то только, что он множайшего дать не может, или не может ничего самому ему неизвестного сказать, обрубаются нос и уши; отнимается у него весь скот и продается потом в неприятельской армии за самый бесценок, потому что, как сами они говорят, казаку-де надобно самому себе доставать деньги и пропитание. А от самого того и делаются такие наглости и дела, которыми сама натура мерзит. Многих людей удавливают петлями, у других взрезывают у полуживых утробия и исторгают сердца из груди, у третьих похищают детей, и производят злейшие еще и такие бесчеловечия, которые никакими словами изобразить не можно. Ограбленный и всего стяжания своего лишившийся поселянин приводится тем до лютости и ярости чрезвычайной. Он выпрашивает где только может вместо милостыни себе ружьишко, пороху и свинцу, и старается защитить и оборонить ими последние свои вещи, кои ему удалось спасти в лесах от расхищения. А сим образом им перестреляно уже или более двухсот казаков, въезжающих и в самые леса и старающихся и там производить свои злодейства
"

С утра как приличный сделал зарядку. Втягиваюсь постепенно.

Ну и дуолинго.

Потом, т.к. нас пугают морозами, пошёл утеплять дверь Нарнии. А оказалось, лента неподходящая, слишком широкая. Ну тьфу, пришлось сгонять в Лоуз и купить другую ленту, поуже. Её и вклеил. Да ещё покрасил эти деревяшки, что к кровати присобачил.

Что я потом делал? А, щи варил. Не по рецептам с ютьюба, а по-своему, как мать учила. Только что в инстант поте, так что всего полчасика уходит. И, конечно, куда вкуснее, чем по ютьюбу задвигают.

Потом пошёл гулять; нагулял свои 12 тыс шагов.

Думал насчёт ужина - но не выдержал, и слопал ещё одну тарелку щей.

И вот так и день прошёл. Что за фигня, да. Если делаешь всё по плану, то ни на что времени не остаётся. 

Посмотрел финансовые итоги недели. Ну... маловато будет. И такое ощущение, что от битков надо вообще избавиться, они ничего не приносят.

Ночью было -5, ну... ну, фигня. 

Проснулся рановато - в пять с мелочью, Но выспался. Ну нормально.

Чем я занимался? Да хрен знает чем. Вот, с Клодом поправили скрипт для постинга в дрим. Это у меня процесс, там ещё несколько шагов.

Смотреть дебильный бельгийский фильм Into The Night просто надоело; выкинул. Зато Dix Pour Cent, посматриваю ну так, минут по 5-10; каждая сцена (почти каждая). Как к Андреа пришла Колет, тут бы им уже пора в постель, и тут вваливается полоумная бывшая, вах! Дым столбом.

Ходил гулять; послушав Шейтельмана, инсталлировал себе на телефон Грок, стал с ней (там женский голос) рассуждать о жизни - но она слегка, скажем так, ебанулась, и меняла тему, начинала какие-то числа складывать - потом перешли на перфокарты и мейнфреймы, потом молчание, и опять считать... хз что такое. А зачем мне это нужно? А по-французски разговаривать. Разговаривает она как-то очень внятно; это не разговорный французский, а книжный скорее. Хотя и casual.

Но потом встретил на прогулке Кэри, и мы с ней уже гуляли вместе, рассуждали о жизни. Я натопал 13 тыс шагов сегодня.

Да, похоже, что я часов несколько в день трачу на французский. 

Но вообще, нервничаем, конечно. Неужели Европа рушится? Невероятно. Посмотрим.

Рынок ещё рухнул. Ну... как рухнул, так и выползет. Ужо. Когда-нибудь. Может быть, что и завтра.
 

Я по большей части леплю эту очередную главу моей никому не нужной книжки. Ну ничего.

Гулять гулял, 11 с лишним тысяч.

А больше ничего не делал. Ну как обычно, дуолинго ещё. И сейчас вот надо.

Сахар опять что-то скачет куда-то. Четыре коня. Как люди жили, например, 100 лет назад? Как в Украине люди живут? И почему мы верили наивно всей этой гуманистической литературе? И ещё всем этим дебильным фильмам.

Вчера на твиттере один пишет: "на интервью мне эчаровка задала такой вопрос:

На поверхности четырехмерного куба сидит трехмерный муравей. Проложите ему путь, по которому он обойдёт все грани, попадая на каждую ровно по одному разу.
"

Ну как?